Неточные совпадения
Точно как бы после долгих странствований приняла уже его
родная крыша и, по совершенье всего, он уже получил все желаемое и
бросил скитальческий посох, сказавши: «Довольно!» Такое обаятельное расположенье навел ему на душу разумный разговор хозяина.
— Я сегодня
родных бросил, — сказал он, — мать и сестру. Я не пойду к ним теперь. Я там все разорвал.
Борис. Кабы я один, так бы ничего! Я бы
бросил все да уехал. А то сестру жаль. Он было и ее выписывал, да матушкины
родные не пустили, написали, что больна. Какова бы ей здесь жизнь была — и представить страшно.
Впечатления же эти ему дороги, и он наверно их копит, неприметно и даже не сознавая, — для чего и зачем, конечно, тоже не знает: может, вдруг, накопив впечатлений за многие годы,
бросит все и уйдет в Иерусалим, скитаться и спасаться, а может, и село
родное вдруг спалит, а может быть, случится и то, и другое вместе.
— Это еще хуже, папа: сын
бросит своего ребенка в чужую семью и этим подвергает его и его мать всей тяжести ответственности… Дочь, по крайней мере, уже своим позором выкупает часть собственной виды; а сколько она должна перенести чисто физических страданий, сколько забот и трудов, пока ребенок подрастет!.. Почему родители выгонят
родную дочь из своего дома, а сына простят?
— Об тебе я больше всего думаю, мой
родной. Только… видишь ли… не судьба нам вместе быть… вот что!.. Помнишь, я на тебя карты
бросала? Ведь все так и вышло, как они сказали тогда. Значит, не хочет судьба нашего с тобой счастья… А если бы не это, разве, ты думаешь, я чего-нибудь испугалась бы?
Мать, в свою очередь, пересказывала моему отцу речи Александры Ивановны, состоявшие в том, что Прасковью Ивановну за богатство все уважают, что даже всякий новый губернатор приезжает с ней знакомиться; что сама Прасковья Ивановна никого не уважает и не любит; что она своими гостями или забавляется, или ругает их в глаза; что она для своего покоя и удовольствия не входит ни в какие хозяйственные дела, ни в свои, ни в крестьянские, а все предоставила своему поверенному Михайлушке, который от крестьян пользуется и наживает большие деньги, а дворню и лакейство до того избаловал, что вот как они и с нами, будущими наследниками, поступили; что Прасковья Ивановна большая странница, терпеть не может попов и монахов, и нищим никому копеечки не подаст; молится богу по капризу, когда ей захочется, — а не захочется, то и середи обедни из церкви уйдет; что священника и причет содержит она очень богато, а никого из них к себе в дом не пускает, кроме попа с крестом, и то в самые большие праздники; что первое ее удовольствие летом — сад, за которым она ходит, как садовник, а зимою любит она петь песни, слушать, как их поют, читать книжки или играть в карты; что Прасковья Ивановна ее, сироту, не любит, никогда не ласкает и денег не дает ни копейки, хотя позволяет выписывать из города или покупать у разносчиков все, что Александре Ивановне вздумается; что сколько ни просили ее посторонние почтенные люди, чтоб она своей внучке-сиротке что-нибудь при жизни назначила, для того чтоб она могла жениха найти, Прасковья Ивановна и слышать не хотела и отвечала, что Багровы
родную племянницу не
бросят без куска хлеба и что лучше век оставаться в девках, чем навязать себе на шею мужа, который из денег женился бы на ней, на рябой кукушке, да после и вымещал бы ей за то.
«К тому же если ты женишься на ней, — продолжал кусочек, — то ее
родня заставит тебя
бросить земскую службу и жить в городе».
С тех пор прошло около двадцати лет. В продолжение этого времени я вынес много всякого рода жизненных толчков, странствуя по морю житейскому. Исколесовал от конца в конец всю Россию, перебывал во всевозможных градах и весях: и соломенных, и голодных, и холодных, но не видал ни Т***, ни
родного гнезда. И вот, однако ж, судьба
бросила меня и туда.
Старик
бросил на него орлиный взор, постучал рукой по груди и, проговорив, не спеша, на
родном своем языке: «Это я сделал, ибо я великий музыкант», — снова сыграл свою чудную композицию.
— Не тронь ты меня! — тоскливо крикнула она, прижимая его голову к своей груди. — Не говори ничего! Господь с тобой, — твоя жизнь — твое дело! Но — не задевай сердца! Разве может мать не жалеть? Не может… Всех жалко мне! Все вы —
родные, все — достойные! И кто пожалеет вас, кроме меня?.. Ты идешь, за тобой — другие, все
бросили, пошли… Паша!
— Я знаю еще больше, — продолжал Калинович, — знаю, что вам тяжело и очень тяжело жить на свете, хотя, может быть, вы целые дни смеетесь и улыбаетесь. На днях еще видел я девушку, которую
бросил любимый человек и которую укоряют за это
родные, презрели в обществе, но все-таки она счастливее вас, потому что ей не за что себя нравственно презирать.
— Не по вине моей какой-нибудь, — продолжал он, — погибаю я, а что место мое надобно было заменить господином Синицким, ее
родным братом, равно как и до сих пор еще вакантная должность бахтинского городничего исправляется другим ее родственником, о котором уже и производится дело по случаю учиненного смертоубийства его крепостною девкою над собственным своим ребенком, которого она
бросила в колодезь; но им это было скрыто, потому что девка эта была его любовница.
«Ах ты, — думаю, — милушка; ах ты, милушка!» Кажется, спроси бы у меня за нее татарин не то что мою душу, а отца и мать
родную, и тех бы не пожалел, — но где было о том думать, чтобы этакого летуна достать, когда за нее между господами и ремонтерами невесть какая цена слагалась, но и это еще было все ничего, как вдруг тут еще торг не был кончен, и никому она не досталась, как видим, из-за Суры от Селиксы гонит на вороном коне борзый всадник, а сам широкою шляпой машет и подлетел, соскочил, коня
бросил и прямо к той к белой кобылице и стал опять у нее в головах, как и первый статуй, и говорит...
— А что тебе мои просьбы и советы? Если дочь
родная не послушала. Я кричу ей: «Не можешь ты
родную мать свою
бросить, что ты?» А она: «Удавлюсь», говорит. В Казань уехала, учиться в акушерки хочет. Ну, хорошо… Хорошо… А как же я? А я — вот так… К чему мне прижаться?.. А — к прохожему…
Мне об это самое место начальство праведное целую рощу перевело… Так полосовали, не вроде Орлова, которого добрая душа, майор, как сына
родного обласкал… А нас, бывало, выпорют, да в госпиталь на носилках или просто на нары
бросят — лежи и молчи, пока подсохнет.
— Я удивляюсь, я давно удивляюсь, отчего меня до сих пор не посадили в сумасшедший дом? Почему на мне этот сюртук, а не горячечная рубаха? Я верю еще в правду, в добро, я дурак-идеалист, а разве в наше время это не сумасшествие? И как мне отвечают на мою правду, на мое честное отношение? В меня чуть не
бросают камнями и ездят на мне верхом. И даже близкие
родные стараются только ездить на моей шее, черт бы побрал меня, старика болвана…
Ведь бывали же на Руси примеры, что мальчики, одержимые страстью к науке,
бросали все и шли учиться, не заботясь ни о мнении
родных, ни о какой поддержке в жизни…
Эта мысль засела у него гвоздем, и Петр Васильич лежал и думал: «Ах и жаль только свое
родное место
бросать, насиженное…»
Полина. Не прикажете ли для вас всю
родню бросить?
Катя редко теперь видела его таким, — когда он
бросал свой развязный, задирающе-пренебрежительный тон и становился простым, искренним. Горячо задрожало в душе
родное, тянущееся к нему чувство, как в те времена, когда он неожиданно являлся к ним из подполья, — исхудалый, нервный, — и гимназисточка-подросток жадно слушала его рассказы и толкование жизни.
Родов, обычаев боярских
Теперь и следу не ищи,
И только на пирах гусарских
Гремят, как прежде, трубачи.
О, скоро ль мне придется снова
Сидеть среди кружка
родногоС бокалом влаги золотой
При звуках песни полковой!
И скоро ль ментиков червонных
Приветный блеск увижу я,
В тот серый час, когда заря
На строй гусаров полусонных
И на бивак их у леска
Бросает луч исподтишка!
— Да
брось ты эту «тетю Доню». Какая я тебе «тетя», и не
родня мы, ну махонький был, туда-сюда, называл, а теперь, вишь, какой вырос, мужчина, красавец…
Сколько раз говорила я ей: «
Бросьте его, матушка Наталья Андреевна!» — «Не могу,
родная Акулина Саввишна», — ведь она меня, сизая голубка, всегда по имени и отчеству величает, — «не могу.
—
Брось это, говорю; тебе это,
родной, так только в голову вкинулось: полно!
Глафира Фирсовна.
Бросила родню-то, да и знать не хочешь! Ну, я не спесива, сама пришла; уж рада не рада ль, а не выгонишь, ведь тоже
родная.
Моя жизнь горька, будущности у меня нет… я беден, так беден, что хожу в стулья; я не могу раз в год
бросить 5 рублей для своего удовольствия, я живу жалованьем, без друзей, без
родных — у меня одна мать, старушка… я всё для нее: я ее провидение и подпора.
Раз через плечо
бросила взгляд на Сашу и увидела: сидит, опустив голову на ладони рук, и слушает и думает —
родной сын Саша.
Он не может не жить паном — и пусть живет; пусть его все
родные за это хвалят, что он меня
бросил.
На берегу,
бросив лодку, Аян выпрямился. Дремлющий, одинокий корабль стройно чернел в лазури. Прошла минута — и небо дрогнуло от удара. Большая, взмыленная волна пришла к берегу, лизнула ноги Аяна и медленно, как кровь с побледневших щек, вернулась в
родную глубь.
Из этих несложных ответов одиннадцатилетней девочки для каждого становилась ясна страшная драма, разыгравшаяся в жизни ее матери, решившейся для любимого человека
бросить на произвол судьбы свое
родное детище и, что еще хуже, решившей озлобить это детище против себя.
Для нее я пожертвовал всем: поссорился с
родней,
бросил службу и музыку, прощал ей то, чего не сумел бы простить матери или сестре…
Они
родной сбирались
бросить кров
И где-нибудь сокрыться в подземелье,
Чтобы уйти от казни иль оков.
Они наместо того, чтобы пригреть его у себя в доме как
родного, поселить в нем желание беседы лучшей, которая могла бы его чему-нибудь поучить,
бросят его среди мужиков, молодого и неопытного, когда он еще и не знает, что такое мужик, поставят его в такое положение, что он еще должен потворствовать и угождать им, наместо того, чтобы уже с самого начала иметь над ними некоторую власть, и после этого вопиют, что у них священники дурные, что они приобрели мужицкие ухватки и ничем не отличаются от простых мужиков.
Вместо того, чтобы долго быть полезною по мере сил своему семейству, — девушка
бросает и думать о
родных, а часто и знать их не хочет.